Поехала на море на поезде, думала спокойно доеду, отдохну в дороге. Но снизу всю дорогу женщина ест, и в вагоне стоит такой запах дешёвой еды вперемешку с потом, что просто невозможно
Когда я покупала билет на поезд, мне казалось, что впереди меня ждут почти двое суток спокойствия. Верхняя полка — это всегда маленький личный островок. Забрался наверх, положил наушники, открыл книгу, включил фильм или просто смотришь в окно, как медленно меняются города, поля и станции.
Я даже специально выбрала верхнее место, чтобы никто не просил меня поменяться, чтобы можно было спокойно поспать и не участвовать в бесконечных разговорах случайных попутчиков.
До моря оставалось меньше двух дней.
Я представляла, как выйду утром на перрон, вдохну солёный воздух, забуду про работу, про городскую суету и наконец-то расслаблюсь.
Но судьба решила проверить мои нервы ещё до начала отпуска.
Когда поезд только отправился, всё было идеально. В купе царила почти полная тишина. Молодая пара напротив читала книги. Мужчина возле окна смотрел фильм в наушниках.
А потом появилась она.
Невысокая женщина лет пятидесяти пяти с огромными клетчатыми сумками и потрёпанным чемоданом.
— Девочки, подвиньтесь немножко, — громко сказала она проводнице. — У меня продуктов много.
Уже тогда эта фраза показалась странной.
«Продуктов много» — насколько много?
Ответ оказался неожиданным.
Стоило поезду набрать скорость, как женщина начала раскладывать свои запасы.
Из одного пакета появилась пластиковая коробка с варёными яйцами.
Из второго — солёные огурцы.
Из третьего — копчёная колбаса.
Следом — жареная курица, завёрнутая в фольгу.
Потом селёдка.
И наконец, огромный контейнер с варёной картошкой.
Я удивлённо посмотрела вниз.
— Неужели всё это можно съесть за одну дорогу? — мелькнула мысль.
Оказалось — можно.
И даже больше.
Едва закончились яйца, как женщина принялась за курицу.
Потом настала очередь картошки.
Затем огурцов.
Через полчаса снова появились яйца.
Мне казалось, что это какой-то бесконечный гастрономический марафон.
Но самое тяжёлое было вовсе не это.
Запах.
Сначала он был терпимым.
Потом в вагоне стало душно.
Кондиционер работал через раз, окна не открывались, и все ароматы начали смешиваться в один тяжёлый густой воздух.
Копчёности.
Селёдка.
Лук.
Чеснок.
Маринованные огурцы.
Варёные яйца.
А поверх всего этого — запах человеческого пота, который в жарком вагоне становился всё сильнее.
Я попыталась отвернуться к стенке.
Не помогло.
Закрыла лицо пледом.
Стало ещё хуже.
Дышать под пледом оказалось невозможно.
Тогда я решила открыть бутылку воды и периодически вдыхать её прохладный запах.
Помогало секунд на десять.
Потом всё возвращалось.
Самое удивительное заключалось в том, что сама женщина совершенно не замечала происходящего.
Она ела с невероятным удовольствием.
Каждый кусочек сопровождался громким:
— М-м-м… какая вкусная курочка.
Или:
— Домашнее всегда лучше всякой вашей химии.
Через некоторое время она достала термос.
Я уже начала надеяться, что там чай.
Но нет.
Это оказался горячий борщ.
Настоящий.
С чесноком.
Она аккуратно перелила его в глубокую пластиковую миску и начала есть ложкой прямо в вагоне.
В этот момент даже мужчина с нижней боковой полки не выдержал.
— Простите… может, всё-таки в вагоне-ресторане пообедаете?
Женщина подняла голову.
— А зачем?
— Просто… запах очень сильный.
Она удивлённо посмотрела на него.
— Это домашняя еда.
— Именно.
— Так домашняя всегда вкусно пахнет.
Мужчина тяжело вздохнул и отвернулся.
Я мысленно ему посочувствовала.
Но испытания только начинались.
Через час женщина решила переодеться.
Прямо в купе.
Она достала огромный цветастый халат и, ничуть не смущаясь, начала менять одежду.
Потом сняла носки.
Именно тогда воздух окончательно перестал быть пригодным для дыхания.
Мне показалось, что кислород официально покинул вагон.
Я быстро надела медицинскую маску, которую случайно нашла в рюкзаке ещё со времён прошлых поездок.
Это выглядело смешно.
Но работало.
Правда, недолго.
Потому что спустя двадцать минут женщина снова достала пакет.
— Сейчас чайку попьём…
Я обречённо закрыла глаза.
Из пакета появился… жареный лук с котлетами.
— Господи… — тихо прошептала девушка напротив.
Мы встретились взглядами и без слов поняли друг друга.
Иногда чужие люди становятся союзниками буквально за секунду.
Вечером ситуация достигла своего пика.
Когда проводница пришла проверять билеты, мужчина с соседнего места всё-таки осторожно сказал:
— Девушка, может быть, попросите пассажиров не есть продукты с таким сильным запахом?
Проводница посмотрела сначала на него, потом на женщину.
Та сразу насторожилась.
— А что случилось?
— Пассажиры жалуются на запах.
Женщина мгновенно изменилась в лице.
— То есть теперь домашнюю еду есть запрещено?
— Никто не запрещает…
— А чем мне тогда питаться? Вашими пирожками по пятьсот рублей?
— Речь не об этом…
— Всю жизнь езжу поездом! Никто никогда не жаловался!
Вагон затих.
Все понимали, что спорить бессмысленно.
Проводница лишь вежливо попросила чаще проветривать купе на остановках и ушла.
Женщина ещё долго возмущалась.
— Совсем люди нежные стали. От котлет им плохо.
Я снова забралась на верхнюю полку и попыталась уснуть.
Но сделать это оказалось невозможно.
Каждый раз, когда я почти засыпала, снизу слышался шелест пакетов.
Потом открывался новый контейнер.
Потом снова появлялся запах.
В какой-то момент мне даже стало смешно.
Я поймала себя на мысли, что считаю не станции, а количество приёмов пищи моей соседки.
К полуночи их было уже девять.
А впереди оставались ещё почти сутки пути…
